Пять невест ректора  - Александра Черчень

– Да причем тут спасут?! – уже откровенно разрыдалась я, мысленно распиливая суккубу на части. Потому что я никогда, нет, так нет… НИКОГДА не ощущала себя настолько отвратительно.

– А в чем дело?

– В том, что она страшненькая. Так себя ощущает… ну, как я слышала, у девушек именно такой эффект, – любезно пояснила Нарвиэль, вмешиваясь в диалог. – Главное, чтобы вены резать не начала, а так пройдет.

Я зябко обхватила себя за плечи, глядя прямо перед собой. Все, на что меня хватало в таком состоянии – заставить себя направить истерику в нужное русло, чтобы она не противоречила легенде. Самой бредовой на свете легенде…

– Так, это уже как-то слишком далеко зашло, – упырь пружинисто поднялся и одним щелчком пальцев рассеял золотистую пыль щита, на который мы так полагались. – Так, быстро обезвредили суккубу и утащили ее в лазарет. Нужно выяснить, чего она наглоталась, потому что я слышал только об одном зелье, что воскрешает способности предков. И откаты там такие, что подумать страшно. Таль!

– Да? – навь на подкашивающихся лапах вышла из кустов и чистосердечно поделилась. – Мышь, ты восхитительна!

Я шмыгнула носом, вовсе не считая себя такой уж восхитительной.

– Пойдем, сопроводим нашу вторую остроухую подружку, от которой ты в таком восторге. Я чувствую, что вещички девиц нуждаются в досмотре.

– Прямо ночью? – поразилась навь.

– Ночью, – подтвердил упырь и распылил еще и второй щит. – Так как я задолбался.

Сопротивляющуюся суккубу взвалил на плечо один из големов и тяжелой поступью отправился к корпусу, где располагался лазарет.

То, каким взглядом провожал девушку Король Нежити, а также испарина на его высоком лбу не давали усомниться в том, что дается ему все это очень даже непросто.

Сибэль встряхнул головой и, не глядя на меня, махнул рукой:

– Пойдем.

И сам неторопливо двинулся вперед. Навь неслышной тенью скользнула следом.

Я закуталась в плащ и, тихо всхлипывая, осторожно двинулась за ними. Босые ноги обжигали холодом плиты дорожки, а в нежную кожу впивались мелкие камешки и веточки. Было больно, плохо и очень-очень себя жалко.

Спустя минутку упырь озадачился, почему я это так медленно иду. Вернулся ко мне, бесцеремонно задрал плащ, открывая вид на ступни, и с тяжелым вздохом наклонился и легко подхватил меня на руки.

С одной стороны, стало конечно лучше, а с другой – теперь никакие неприятные физические ощущения не мешали мне с головой проваливаться в себяжаление.

– А сейчас ты почему ревешь? – как-то бесконечно устало спросил Король Нежити.

– Вы мне пытками угрожали, – нервно икнула я, напомнив про страшное. А после вновь дал о себе знать остаточный флер суккубьей магии. – А еще я… некрасива-а-ая.

И тишина. Кажется, его сиятельство герцог если и знал когда либо, что нужно делать с плачущими женщинами, уже много столетий не сталкивался с нуждой того, что их нужно утешать.

– Ты красивая, – спустя несколько секунд все же сказал упырь.

Я настолько удивилась, что всхлипнула в последний раз и затихла.

– Действительно красивая, – в голосе над головой отчетливо слышалась улыбка. – Я может и мертв, но чувство прекрасного не отказывало. И ты не просто красивая, девочка-катострофа. Ты интересная. А этим, поверь, мало кто может похвастаться.

– С-с-спасибо, – срывающимся голосом ответила я, чтобы хоть что-то ответить.

– Но это все не отменяет ерунды происходящего, – в мягком голосе звякнула сталь, словно с клинка сняли бархатный покров. Чтобы не забывать остроту… – Такое ощущение, что компания эльфиек дошкольного возраста решила поиграть в свои игры и, не спрашивая, вовлекла туда меня. Сначала было забавно, теперь не очень.

– Но согласись, легенда потрясающая, – вновь тоненько взвизгнула от удовольствия навь, и судя по облику, с трудом удерживалась от того, чтобы не подпрыгивать от восторга. – Слушай, мышь, честно, если что – я болею за тебя! Я так не ржала уже… да с тех пор, как мы с Сибэлем приехали в женский монастырь ордена святой Цилнэль! Там в его келью паломничество монашек всю ночь было! Устали выставлять!

– Монашек? – вяло удивилась я и посмотрела наверх, где маячил сероватый мужественный упыриный подбородок. – А зачем им мертвый эльф?

– Там какой-то хитрый культ был. И в одном из писаний сказано, что явится избранный, ни жив и ни мертв. Прекрасен ликом и черен сердцем! Ушами остер, вроде как еще! В общем Сибэль подходил идеально! И сказано, что невинная дева сможет снять с него проклятие и все будет хорошо. Но девы были разной степени невинности! К рассвету мы вообще на чердаке обители забаррикадировались, так дамочки активно атаковали! Но не убивать же их на самом деле…

– Монашки?! – все еще не могла поверить в развратность самого целомудренного ордена я.

– Потом выяснилось, что один из наших личей им афродизиака сыпанул за ужином. Ну и напомнил про писание и про высшую цель – затащить умертвие в койку. В общем, весело было!

Веселье, прямо скажем, сомнительное.

Пока навь рассказывала о специфических развлечениях окружения Короля Нежити в эпоху Последней войны, мы дошли до общаги.

А дальше… дальше было страшное. Упырь вытащил коменданта общежития, который на посту смотрителя за студентами Долга и Чести расслабился и контролировал все спустя рукава. Несчастный обмирал от ужаса под ласковым взором упыря и клялся, что больше у него студенты из здания с наступлением темноты не выйдут!

Мда… с таким рвением нас даже на учёбу под роспись отпускать станут.

Дальше мы отправились на третий этаж и безошибочно остановились у нужной двери. Сибэль кинул на свою клыкастую подружку вопросительный взгляд и та, улыбнувшись во все клыки, сказала:

– Хорошо, давай я! Все же благородные и невинные девы! Нужно уважать!

Как именно навь собиралась нас уважать, было большой загадкой.

Упырь с галантным поклоном открыл перед Стервью дверь в темную комнату и закрыл, когда та скрылась из вида. А после подпер спиной!

Несколько секунд ничего не происходило, а после по ту сторону тонкого деревянного полотна раздался такой визг, что казалось можно было разбудить целую армию мертвых.

Несколько ошарашенный упырь потёр одно острое ухо.

Держу пари – вопила Заль!

Следующее, что мы услышали, это боевой клич стражей границы, к роду которых принадлежала Шанрио!

А потом грохот, грохот, грохот…

Из соседних дверей начали было высовываться растрепанные головы, но, увидев ректора и меня в его плаще, без лишних вопросов засовывались обратно.

В этот момент я осознала, что даже если Сибэль решит вспомнить старые предпочтения и скушать меня посреди коридора, не утруждая себя сервировкой… никто даже не подумает мне помочь!